Голум шатается бесцельно
По миру, мудрости соча,
Не знает глупый,
что предвечно
Расписаны его дела.
Корень всех зол давно известен,
Но лишь его копает он,
И этим корнем обладая,
Всем о себе разносит звон.
Вонючей жизнью в муках стонет,
Страдает, мается, грустит,
От всех себя всегда он прячет
И грязью этой дорожит.
Бегут года, а он всё грезит
О том, как править будет он,
Но не дано — он просто голум,
Отверг он истину давно...
Но вдруг сквозь щели грязной ниши,
Где он сокровище хранит,
Спустился Луч — безмолвный, вышний,
И мрак пещеры был пробит.
Он осветил его обноски,
Гнилую душу, страх и стыд,
И на стене, как на наброске,
Показал его ничтожный вид.
Шептал Хранитель:
«Посмотри же,
Во что себя ты превратил!
Ты стал к земле еще поближе,
И растерял остаток сил.
Оставь свой корень, сбрось оковы!»...
И голум замер.
Смолкнул вой.
Слова Искры, как нож суровый,
Разбили разум шутовской.
Упали призрачные стены,
Рассыпался фальшивый трон.
Он увидал свои измены,
И злой, столетний, рабский сон.
Слеза скатилась по лохмотьям,
Прожгла скорлупу вечной лжи.
И закричал он, плоть от плоти
—Впервые от живой души.
Шагнул вперед, ломая страх,
Оставив прах в глухой норе.
И голум стерся в тех лучах
—Родился кто-то на заре.
